Продолжение. Начало. Часть I. Часть II. Часть III.
“Самая чистая форма искусства – полное молчание поэтов, которые не пишут”.
– Киноведы и критики определили самый ужасный и невероятный фильм Пазолини “Салó и 120 дней Содома” как гениальный…
– Нельзя смотреть этот тяжелый фильм и не помнить о том, что это только кино, некий фильм ужаса, ни в коем случае не отождествлять жизнь с этим фильмом. Иначе можно сойти с ума. Я большее время живу во Франции и там есть множество людей, которые ходят на фильмы, представления, в какие-то клубы, сообщества, связанные с садомазохизмом, и им это нравится. Они удовлетворяют там свои извращенно-психологические потребности. Оказывается, таких людей в мире не так уж мало, и это очень печально.
– Что нам известно об этом фильме прежде всего из высказываний самого Пазолини? Интересно то, что в 1974 году он сделал фильм “Цветок тысячи и одной ночи”, а в 1975 г. этот зловещий и страшный фильм. Две совершенно разных картины.
– Фильм “Цветок…” из “Трилогии жизни”, а “Салó…” – это фильм из “Трилогии смерти”. Не нужно забывать и то, что сценарий он писал на основе произведения Маркиза де Сада “Сто двадцать дней Содома…” , то есть в этой кинокартине соединились энергия и дух двух крупных личностей, склонных к садомазохизму и умеющих говорить откровенно публике всё, что они хотят, без всяких границ и оговорок.
Первоначально это был не его проект, и в одном из последних интервью он признается, что только благодаря любви к этому проекту, он завершил этот фильм, который основан на презентации секса. Еще Пазолини признается в интервью, что его отношение к презентации секса очень изменилось с тех пор как он снял “трилогию жизни”. Так как он называл три своих знаменитых фильма, вошедших туда: («Декамерон»,«Кентерберийские рассказы», «Цветок тысяча одной ночи”).
– Как он объясняет свое новое отношение к показу и выражению секса?
– Пазолини сказал, что в фильме “Салó….” секс представляет собой аллегорию на меркантилизацию тела властью и что потребление (консьюмеризм) управляет людьми и насилует тело не меньше, чем это делает фашизм.
Пьер Паоло напомнил об ужасном сходстве между фашизмом и консьюмеризмом. В этом интервью Пазолини сказал еще очень интересную вещь о том, что фильм представлен в загадочной форме мистерии, в которой священное слово “мистерия” сохраняет свое латинское значение “проклятый”.
– При всей злободневности или даже возвышенности идеи, которую он выразил в “Салó…”, не могу понять, как ему было не противно снимать такой фильм и весь ужас этих сцен…
– Вот и я об этом говорю. Он показал сексуальные сцены в этом фильме, обнажая предельно темную сторону своей души, а в результате уже возникли эти гениальные ассоциации с политикой, социальными и человеческими психологическими проблемами.
Ведь мысль о потреблении и власти – не новая. Так было испокон веков. Древний закон о праве первой ночи для господина, о принадлежности тела жены мужу после замужества, об убиении женщин камнями, если она изменила мужу, а также убийство любовника на глазах у нее… Таких законов было множество в разных культурах и сейчас это все живо и здравствует.
– Вы утверждаете, что в этом фильме Пазолини прежде всего предельно обнажил темные стороны своей души… Не отрицаю его порочности, но мне кажется, что все-таки на первом месте у него всегда были задачи и цели режиссера, художника, а не его извращенные потребности.
Похоже, что он как всякий Творец хотел эпатировать публику, к чему он всегда стремился, да и к чему стремится всякий художник в своем искусстве. Девиз всех творцов заключается в формуле “А чем удивлять будем?” Вот он и удивил в сотрудничестве с Маркизом де Садом, а впоследствии фильм даже признали гениальным.
– Одно другому не мешает, во всем есть определенная связь. Вспомним хотя бы знаменитую собачью сцену из фильма… Когда группа участников всего этого эксперимента, эти молодые красивые юноши и девушки зашли в зал на четвереньках в образе собачьей своры и им хозяева начали кидать куски, заставляя подпрыгивать их вверх и дразня при этом. Это самая гениальная сцена из всего фильма. Много ассоциаций рождается в голове.
– Фильм вызывает в зрителях слишком мрачный, пессимистичный взгляд на жизнь, что и намеревался пробудить Пазолини своим фильмом ужаса. Но “то, что слишком, чересчур – от дьявола”, а он предельно гиперболично выразил свою мысль. В голове возникает ассоциация о подчиненном положении женщины в обществе; о положении простого народа по отношению к верхушке, к своим хозяевам, о войнах…
Не трудно заметить, что эта сцена, о которой мы говорим, тщательно срежиссирована, продумана каждая деталь, каждый кадр, сразу чувствуется профессиональный почерк режиссера. Наверное все-таки Пазолини меньше всего был озабочен своими порочными страстями, снимая этот фильм, который буквально ошарашивает зрителя. Именно этого эффекта он и хотел добиться.
– Потрясающая сцена! Эти молодые юноши и девушки преобразились в свору собак, просящих пожрать и хватающие куски прямо на лету. Причем в этих кусках подложены гвозди и стекло…
Эта сцена может вполне ассоциироваться и с войной… Причем с любой войной, потому что в каждой войне, при любом государственном строе народ представляет собой пушечное мясо, вот таких прыгающих собак и не добровольно прыгающих, а которых заставляют играть такую роль, как в этом фильме Пазолини.
Все войны только условно называются национально-освободительными или гражданскими или отечественными, точно также все революции; но за каждым названием кроется потребление (консьюмеризм). Любую войну затевают сильные мира сего, в целях раздела добычи, денег, земель, влияния, власти, своих интересов, идей.
Прежде всего народ является мясом в мясорубке любой войны. Как в той ужасной сцене, когда с юношей и девушек за неповиновение снимают скальп с головы, выкалывают глаза, отрезают уши и другие части тела, поджаривают разные части тел на огне. Пазолини, конечно, показал всё это в невероятно гротесковой форме… Но посмотрите, что сейчас происходит на территориях, где идут войны!.. Разве не то же самое?..
– Невольно возникает мысль, что человек по своей природе слаб; слаб телом, душой, волей. И самое интересное, что всё это заложено природой в людских, государственных, общественных отношениях, в психологии мужчины и женщины.
– Дело в том, что есть масса и лидер, и массе нужно, чтобы их кто-то вел, даже угнетал; и в политике и в религии также, масса нуждается в предводителе, в сильном вожде, лидере. Даже Христа изображают в образе царя или пастуха, пасущего свое стадо овец и на плече или на руках с овцой.
И жрецы, и Папа римский в образе и одеянии пастора, пасут своих овец. Когда нужно получить от них шерсть, мясо, молоко или шкуры, они получают. Так заложено природой и инстинктом власти. А инстинкт власти лежит в основе всего: политики, государства, экономики, религии, искусства, семьи, сексаульных отношений, всего…
Не важно какую область жизни мы возьмем, так как это распространяется на все сферы бытия. И эти овцы воспринимают как должное, что их стригут, отдают на мясо, сдирают шкуру, посылают на смерть, пасут, перегоняют с пастбища на пастбище… Стремление, жажда власти во всех проявлениях всегда имеет элемент садизма в большей или меньшей степени.
И стадо баранов и овец восхищается ими. Тираны умеют своей харизмой заворожить население, зазомбировать его. Понятно, что Гитлер и Сталин – диктаторы и извращенцы, ведь они все были с серьезными психологическими отклонениями. Но если взять рядовых немцев и русских, я говорю о тех, которые исполняли в армии все приказы. Это были порядочные немцы, такие серьезные. Те, верхушка, ясно, что они больные. Но масса, народ… Ведь большинство из них слепо верили своему фюреру, как ваши коммунисты и народ – Сталину. Свита играет своего короля. Король болен и патологичен и свита такова.
– Вы считаете себя сейчас коммунистом?
– Нет, конечно. Я считаю, что это полностью утопическая теория, и очень опасная. Тех, которые пытаются ее реализовать, выступают против человеческой природы, они должны зверствовать, то есть построить коммунизм не просто невозможно, но еще его невозможно построить без крови.
– Как же Пазолини – свободный творческий человек, гомосексуалист, склонный к педофилии, мог ратовать за такое общество, где все, якобы, равны, обязаны подчиняться? Долгое время он симпатизировал коммунистам. –
– Будучи достаточно умным, он понимал, что никогда со своим мировоззрением не сможет даже вписаться в коммунистическую идею. У него был один друг из СССР, режиссер, гомосексуалист, Сергей Параджанов. Он тоже делал нерядовые и очень интересные фильмы. Кстати, Параджанов по своей психологической сути тоже, как и Пазолини, был “провокатором”, любителем эпатажа, пассионарием.
– Но, тем не менее, сколько было разных процессов по фильмам Пазолини и сколько ему приходилось страдать.
– Не так уж страшны были эти процессыю. Они всегда заканчивались в его пользу и только прибавляли ему славы и популярности. Ему повезло, что он родился и жил в Италии. В России его бы не таскали на процессы, а просто расстреляли или посадили бы в тюрьму навсегда. Я сказал тогда Пазолини: «А почему ты не выражаешь солидарность Параджанову, который сидит в тюрьме в Советском Союзе? Ведь он же такой же яркий режиссер, как и ты, и тоже гомосексуалист». Но он не ответил на этот вопрос,ушел от ответа. Возможно, ему нечего было сказать… Он себя любил и лелеял как нарцисс, и в данном случае не хотел создавать себе проблемы.
– На этой оптимистичной ноте мы закончили с Массимо нашу беседу о Пьеро Паоло Пазолини и вспомнили строки из его прекрасных стихов:
“Самая чистая форма искусства – полное молчание поэтов, которые не пишут”.
Пьер Паоло замолчал много лет назад. О мертвых говорят или хорошо или ничего. C Пазолини так не получается. Потому что слишком живы его дух и оригинальные яркие плоды его творчества.
Для нас Пазолини может стать ярким примером того, как необходимо творческому человеку жить и работать со страстью, активно действовать в том деле, чем ты занимаешься, и чему посвятил свою жизнь. Если это искусство и литература, то смело вторгаться в это необозримое пространство и уметь удивлять плодами своего труда. Радует, что и в России у Пазолини есть последователи, ученики, поклонники его потрясающего творчества. Этому я и хочу посвятить следующую страницу этой статьи.
Виктория Маутер, г. Рим.
Продолжение следует.
