Письма в соседнюю комнату

Эксклюзивное интервью с Верой и Натальей Павловыми.

«Письма в соседнюю комнату». Так называется новая программа известной российской поэтессы Веры Павловой и талантливой оперной певицы Натальи Павловой, которая была представлена публике на Первом международном культурном фестивале «Русский Рим», состоявшемся в Вечном городе 4 ноября, и сделала этот вечер незабываемым.

Наташины «письма» сразу нашли путь к каждому сердцу через оперные арии в ее исполнении. А стихи Веры Павловой, написанные от руки автором строк на открытках с ее детскими фотографиями, попали лично в руки лишь некоторым счастливчикам! Тем не менее, огромное удовольствие от литературно-музыкальной постановки двух талантливых и необыкновенно красивых женщин получили все, кто оказался в числе приглашенных в Палаццо Поли.

Сегодня Вера и Наталья Павловы в гостях у Planet360.info. И мы будем вести беседу не только о творчестве, любви, но также и на тему «дочки-матери», которая во все времена волнует людей, особенно представительниц прекрасного пола, потому что любая женщина – всегда чья-то дочь, и, по возможности, потом чья-то мать. Павловым удалось найти свой секрет полной душевной и творческой гармонии в этом дуэте.

Справка:

Вера Павлова – российская поэтесса, музыкант, композитор. Лауреат Премии имени Аполлона Григорьева за 2000 год. Автор двадцати книг стихов. Стихотворения Веры Павловой переведены на 24 иностранных языка. Участвовала в международных поэтических фестивалях в Англии, Германии, Италии, Франции, Бельгии, Украине, Азербайджане, Узбекистане, Голландии, США, Греции, Швейцарии. Автор либретто опер «Эйнштейн и Маргарита», «Планета Пи» (композитор Ираида Юсупова), «Дидона и Эней, пролог» (композитор Майкл Найман) и других. В настоящее время живет в Канаде.

Наталья Павлова — выпускница Московской консерватории (класс профессора К. Г. Кадинской). Брала уроки вокала у Г. М. Трояновой, П. А. Кудрявченко, А. Г. Нащокина. С 2006 года работает в театре «Школа драматического искусства» Анатолия Васильева как актриса и певица. Н. Павлова — лауреат международного студенческого конкурса Фестос-2008, дипломат международной школы вокального мастерства и благотворительного фонда «Бельканто».
Выступала в Академии Santa croce в Триесте (Эльвира в «Дон Жуане» Моцарта), в Palazzo Barbarigo в Венеции (Виолетта в «Травиате», Джильда в «Риголетто»), во Флоренции, Риме, Берне, Перудже, Цюрихе и других городах Европы, в концертных залах Москвы и Санкт-Петербурга.
С Государственным академическим симфоническим оркестром России имени Е. Ф. Светланова (дир. В. Юровский) исполнила партию Ксении в концертном исполнении оперы «Борис Годунов» в Концертном зале имени Чайковского. С Ансамблем виолончелей под управлением Дж. Соллима исполнила «Бахиану» Э. Вила-Лобоса на фестивале «Мастера музыки» в Москве.
Певица сотрудничала с такими известными музыкантами, как Т. Курентзис, В. Юровский, Т. Куинджи, Ю. Медяник, Дж. Соллима, Р. Комачков, П. Айду, Е. Петров, М. Аркадьев, К. Волостнов, М. Михайлов и многими другими.

Творчество:

КОРР: Вера Анатольевна, Наталья, во-первых, позвольте выразить восхищение Вашей творческой семьей, представляющей созвездие ярких талантливых и неординарных личностей. Всегда приятно наблюдать, когда в семьях царит гармония, взаимопонимание и любовь. Но радостнее и теплее на душе вдвойне, когда родные люди помогают друг другу, оказывают большую моральную поддержку не только в житейских вопросах, но на профессиональной ниве, что очень важно для людей искусства. Наверное, не случайно итогом тому стала своего рода креативная семейная мастерская, в рамках которой рождаются совместные проекты?!
Вопрос к обеим. Получается, что и Ваши, Вера Анатольевна, и Ваши, Наташа, самые близкие люди являются цензорами Вашего творчества. Для каждой из Вас кто самый строгий критик? Случается ли так, что Вы не согласны с их оценкой или советами? Чье мнение относительно Вашего творческого пути имеет для вас наибольшее значение?

ВЕРА ПАВЛОВА: Боюсь, я сама себе цензор. Почему боюсь? Потому что как было бы хорошо поверить похвалам родных! Но нет: мои сомнения остаются со мной, как бы дочки и муж меня не хвалили…

НАТАЛЬЯ ПАВЛОВА: Близкие – самые строгие и самые дорогие критики. Я выросла с бабушкой и дедушкой. Когда дедушка плакал во время моего пения, это было для меня самой высокой оценкой. И, конечно, мои педагоги: профессор Гертруда Михайловна Троянова, которая поставила мне голос, Павел Александрович Кудрявченко, Марчелло Липпи, мой дорогой наставник и друг Анатолий Васильев. Также я очень дорожу мнением мамы. Она всегда слушает мои записи, если не попадает на концерт, и говорит то, что думает. Заслужить её похвалу не просто. Тем больше меня такая похвала радует.

КОРР: Вера Анатольевна, Вас часто называют автором эротической поэзии, с чем не согласна. Тем не менее, поэзия – это своего рода обнажение… Обнажение чувств, души… Не страшно ли обнажаться?

ВЕРА: Писать не страшно – когда пишешь, не думаешь о читателе. Страшновато публиковать. Но не очень, самую малость. Я доверяю своим стихам – они найдут своего чуткого читателя и дадут отпор хулителю.

КОРР: Кто больше откликается на Вашу поэзию – мужчины или женщины?

Программа Веры и Натальи Павловых – “Письма в соседнюю комнату”.


ВЕРА:
На моих вечерах, пожалуй, женщин больше. А отклики – письма, сообщения в соцсетях – я получаю и от тех, и других.

КОРР: Наталья, какое стихотворение мамы самое любимое?

НАТАЛЬЯ: Я знаю наизусть очень много маминых стихов. Я запоминаю их сразу. Куда бы я ни ехала, у меня всегда с собой её книга . Когда я читаю её произведения, в самолёте или в аэропорту, я иногда забываю, что я не одна, и принимаюсь плакать. У меня много любимых стихотворений. Сейчас пришло на ум вот это:

 

* * *

Снежной манны крупа,
ветра свежая новость.
Чудо — это судьба,
у которой проснулась совесть.
Речи ручной зверь,
нежности междуречье.
Встретились. Что теперь?
Вечно идти навстречу.

КОРР: Вера Анатольевна, в одном из интервью Вы сказали: «Музыка — моя родина, мой второй язык, мое утешение.» Или вот еще: «Музыку я люблю больше, чем поэзию. Нет ничего выше музыки.» Тем не менее, основным занятием жизни, как понимаю, стала не музыка, а поэзия… При помощи слова легче выражать свои чувства и мироощущения? Или же это наиболее верный путь познания самого себя?

ВЕРА: Я сочиняла музыку до двадцати лет. Начала – в восемь. А потом струсила. Было понятно: музыке нужно отдать себя целиком. Тогда казалось: с поэзией проще. Записал стишок в блокнот – и живешь себе дальше. Это была иллюзия, конечно. Да и к музыке я вернулась – написала недавно оперу «Бармалей» для американских студентов, изучающих русский язык. До чего же приятно было сочинять музыку после 35–летнего перерыва!

КОРР: О чем Ваша следующая книга?

ВЕРА: Эта книга сейчас в типографии. Она выйдет в конце ноября. Она называется «Избранный». Это очень трудная книга. Она рассказывает о трёх последних годах моего дорогого мужа Стивена Сеймура, о его героической борьбе с раком, о том, как мы жили в присутствии смерти, что смогли ей противопоставить. В ней не только стихи, но и дневниковые записи, и фотографии из моего архива.

КОРР: Наталья, Ваша мама в детстве была очень активной в плане творческого познания и развития: музыкальная школа, фигурное катание, клуб карикатуристов, серьезное увлечение астрономией… А Вы в детстве кем хотели быть?

НАТАЛЬЯ: В детстве мне хотелось пойти в школу и стать отличницей. Я очень ждала, когда же я, наконец, пойду в школу и стану отличницей. Я очень готовилась к этому и сама научилась писать прописными буквами. В пять лет. Я вела дневники, которые сейчас никто не может расшифровать, кроме мамы. Я помню, что сам процесс писания слов доставлял мне удовольствие. Кроме того, я любила танцевать: ставила пластинки Моцарта и всё крушила вокруг. Ещё я любила петь с воображаемым микрофоном, копируя оперных певиц, которых видела по телевизору. Мама поняла, что у меня есть голос, и отдала меня в музыкальную школу. Могла бы и в балет отдать, кстати! Я до сих пор танцую в спектаклях. Мне интересно смешивать разные виды искусств.

КОРР: Какую роль музыка играет в Вашей жизни?

НАТАЛЬЯ: Самыми лучшими в моем детстве были моменты, когда мы с мамой играли на фортепиано в четыре руки. Мы исполняли симфонии Шуберта, Моцарта, Бетховена, даже Густава Малера. Я безгранично благодарна маме за то, что я полюбила музыку. Музыка делала наши отношения лучше. Она нас примиряла. И сейчас в нашей совместной поэтической программе «Дочки-матери» мы тоже ищем и находим путь к взаимопониманию и сближению.

КОРР: Вам больше нравятся произведения классиков или современных композиторов?

НАТАЛЬЯ: Едва ли не больше всего времени в своей работе я уделяю исполнению современной музыки, т.е. произведений ныне живущих композиторов. С ними я знакома лично, это очень важно для меня, я обсуждаю с ними все нюансы их замысла. И мне очень повезло, что я знакома с Джованни Соллима (итальянский композитор и виолончелист (ит. Giovanni Sollima), – прим. ред.), большим другом нашей семьи, с которым мы совсем недавно, 4 октября, провели очень важное мероприятие в Кампидольо (Дворец сенаторов (итал. Palazzo Senatorio), – ред.), которое организовал мой муж Давид Колантони (David Colantoni) в память о семье Росселли и Альдо Росселли (сын Нелло Росселли, итальянского левого политика, журналиста, историка, деятеля антифашистского движения, – прим. ред.). На этом вечере была исполнена транскрипция второй части 7-й симфонии для ансамбля виолончелей. Таким образом, мы воссоздали картину похорон братьев Росселли – Карло и Нелло, которые были расстреляны в 1937-м году фашистами, потому что они были ведущими антифашистами и возглавляли в Испании движение против террора. На их похоронах, на которые пришли 130 тысяч человек, звучала именно эта музыка.

С Джованни мы воплотили в жизнь редко исполняемую арию Вивальди. И сейчас специально для моего голоса он напишет транскрипцию своего произведения «Путешествие в Италию», которая прозвучит в Московском Доме музыки, 29 марта. Во второй части этого концерта мама прочтет «Детский альбом Чайковского» в сопровождении струнного квартета, который исполнит эту волшебную музыку.

Я тесно общаюсь с мексиканским композитором Венусом Реем. Он пишет сейчас вокальный цикл для сопрано и оркестра на стихи моей мамы «Одно касание в семи октавах». Его мировую премьеру я спою 22 февраля в Доме музыки в Москве.

С Ираидой Юсуповой, ближайшей подругой моей мамы, которая знает меня с детства, мы уже записали два диска. Сейчас готовим третий, оперу «Планета Пи». Либретто этой оперы написано мамой.

Мне интересен контакт с реальным человеком, а не только с композитором, и в этом смысле мне очень повезло. Я буду исполнять музыку Владимира Мартынова, потрясающего современного композитора, который является для моей мамы кумиром. С его супругой, Татьяной Гринденко (советская и российская скрипачка, народная артистка России, лауреат Государственной премии РФ, – прим. ред.), мы в настоящее время выступаем с оперой Бальдассаре Галуппи (итал. Baldassarre Galuppi) «Король Пастух», которую ранее никто не исполнял. В моих планах – сделать мировую премьеру оперного спектакля в театре «Эрмитаж» в Санкт-Петербурге в мае 2018 г.

КОРР: Вера Анатольевна, Вы как-то сказали, что кабинетом для работы Вам служит природа. Какие рабочие места вам особенно дороги?

ВЕРА: Мой кабинет – моя ванная комната. Запираюсь, забираюсь в ванну с горячей водой – и самые неподатливые строчки поддаются.

Наталья Павлова с мужем Давидом Колантони.

КОРР: Наталья, что для Вас служит источником вдохновения?

НАТАЛЬЯ: Меня вдохновляет чужое искусство. Оно возвышает над обыденной жизнью, даёт передохнуть. И природа. Мой муж. Он, кстати, тоже человек искусства: писатель, художник, ведущий журнальной рубрики. Его отец, Доменико Колантони, тоже художник. Их картины меня вдохновляют. У нас есть дом в Абруццо. Красота этих мест, горы, сам воздух Италии – источник вдохновения для меня.

Дочки-матери

КОРР: Вопрос к обеим. Считается, что у каждого человека свой, написанный в детстве, сценарий жизни, который определяет всю его будущую жизнь. То, в какой среде ребенок растет и развивается, – своего рода черновик судьбы. Вы родом из счастливого детства? Какие самые яркие впечатления из детства у Вас остались?

ВЕРА: Летние месяцы на берегу Москвы-реки, палаточный лагерь, вокруг – никого, только бабушка с дедушкой и мы с братом. И весь мир – наш: все стрекозы, все ягоды, все закаты, все кувшинки и камешки на дне.

НАТАЛЬЯ: Я родом из счастливой семьи, и считаю, что у меня было счастливое детство. Как я уже говорила, самые яркие впечатления детства были связаны с музыкой: с музыкальной школой, с моментами, когда мы играли с мамой в четыре руки. Кроме того, моя бабушка, которая меня воспитывала, часто водила меня по музеям и читала мне вслух книги. Прабабушка с раннего детства декламировала мне наизусть стихи Пушкина, как когда-то моей маме. Я росла в творческой среде. Мой дедушка из Вологодской области. Я помню эти леса, реку Мологу. Это тоже есть в стихах у мамы – эта река, мхи, клюква, грибы… Все, что составляет яркий контраст городской среде, но ни в чем не уступает по яркости впечатлений. Когда мы собирались всей семьей за столом, мои дедушка и прадедушка любили петь русские народные и военные песни, и все им подпевали. Эти моменты тоже невозможно забыть.

На фото: мама Веры Павловой и бабушка Натальи Павловой – Ирина Никольская с дедушкой Натальи, (который ей был как отец), и отцом Веры – Анатолием Десятовым на музыкально-поэтическом вечере “Письма в соседнюю комнату” в Москве.

КОРР: Наверное, каждой женщине, у которой есть дети, знакомы сомнения и переживания относительно того, какая она мать. Вера Анатольевна, Вы хорошая мама?

ВЕРА: Так себе. Но я стараюсь. И, кажется, делаю успехи.

* * *
Утро вечера мудренее,
дочка — матери.
На какую же ахинею
время тратили —
спорили, можно ли в снег — без шапки,
в дождь — без зонтика.
Нет бы сгрести друг друга в охапку —
мама! Доченька!

КОРР: По убеждению многих психологов, любовь матери к жизни так же заразительна, как и ее тревога. Наталья, любовью к жизни и творчеству Вы заразились от мамы?

НАТАЛЬЯ: Мама всегда была для меня загадкой, и в этой загадочности было что-то притягательное. Я гордилась ею и в то же время стремилась понять её, её странную жизнь. А любовью к творчеству, я думаю, не заражаются, с этим рождаются. И ребенок, даже растущий не в творческой семье, все равно станет тем, кем ему предназначено стать судьбой.

КОРР: Вера Анатольевна, какими основными принципами Вы руководствовались при воспитании своих дочерей? Какими Вы их хотели видеть?

ВЕРА: Я ещё в детстве поняла, что нет счастья без творчества. И старалась, чтобы у моих дочек был доступ ко всем цветным карандашам, коробкам с пластилином, музыкальным инструментам, спектаклям и выставкам на свете. Я хотела их видеть творящими. И увидела!

КОРР: В одном из интервью Вы сказали: «Если есть в моей жизни счастье, то это слушать, как Наташа поет.» Казалось бы, что звезды без намеков предрекали певческую карьеру и Вашей младшей дочери: Лиза родилась в день рождения Шаляпина, «выросла на коленях у Окуджавы и Искандера, в четырехлетнем возрасте пела дуэтом с Таней Куинджи под аккомпанемент Бориса Петрушанского…» Почему все-таки выбрала другой путь?

ВЕРА: Наташа мир слышит, Лиза – видит. Видит так, как другим не дано. Вот она и стала фотографом. Это её выбор. Любоваться её работами для меня – такое же счастье, как слушать Наташу. А уж если Лиза фотографирует Наташу, сердце моё совсем согревается.

КОРР: Наталья, вопрос к Вам. Что значит быть ребенком известной мамы, мамы-поэта?

НАТАЛЬЯ: Не только я, но и остальные члены нашей семьи всегда гордилась, что у нас в семье есть поэт. Я горда вдвойне: в некотором смысле я стала первой маминой музой: моя мама начала писать стихи после того, как родила меня. Есть даже стихотворение, посвященное этому событию.

* * *

Поэтом больше стало на свете,
когда увидела я
жизнь жизни, смерть смерти —
рождённое мной дитя.
Таким оно было, моё начало:
Кровь обжигала пах,
душа парила, дитя кричало
У медсестры на руках.


КОРР:
Наталья, чем бы Вы особенно хотели порадовать свою маму?

НАТАЛЬЯ: У мамы есть такие строки:

«…Роди мне внука,
и я оставлю
тебя в покое,
роди мне внука,
роди мне внучку,
роди мне двойню…

Я думаю, что если я рожу маме внука, она будет рада. Двойню не обещаю.

Родина

КОРР: Вопрос к обеим. Родина есть у каждого человека, но это понятие настолько широко, что каждый определяет его по-своему. Чаще всего этим вопросом задаются люди, которые по разным причинам уехали из страны, в которой родились, учились, прошли путь становления… Вера Анатольевна, в одном из своих стихотворений Вы определили, что “Мужчина женщине родина.” И все-таки, что для Вас Родина, где она?

ВЕРА: Да, для меня родина рядом с любимым мужчиной. А ещё у меня есть «родинки» – места, где я – дома: мой московский двор, большой зал консерватории, Измайловский парк…

НАТАША: Я даже вдали от Родины не перестаю ее ощущать, чувствовать. Но должна сказать, что и в Италии я чувствую себя в какой-то степени на Родине, но в каком-то другом смысле. Иногда создается впечатление, что я жила здесь в прошлой жизни. Италия мне очень близка по духу.

Любовь

КОРР: Вера Анатольевна, в Вашей поэзии главное место отведено любовным, семейным отношениям в современном мире. Обе эти темы касаются взаимодействия двух разных миров – мужчины и женщины. Вам об этом известно все или остались вопросы, ответы на которые Вы пока не нашли?

ВЕРА: Вопросов множество, слава Богу. Иначе пришлось бы отложить перо и открыть школу психологической помощи или как это называется…

* * *
В райском аду Амура,
в дебрях зеркальных затей
я, как пуля, как дура,
искала прямых путей,
нашла цепи, колодки,
чётки из спелых обид
да русский язык в глотке,
острый, как аппендицит.

КОРР: Вы согласны с мнением известного немецкого социолога, философа, социального психолога Эриха Фромма Фромма, что «мужчина и женщина обретают единство внутри себя только в соединении с противоположным полом.»

ВЕРА: Не думаю, что всё так просто…

КОРР: В своем стихотворении Вы перефразировали слова А.С. Пушкина: «Мы любить умеем только мертвых. А живых мы любим неумело, приблизительно.» Как Вы думаете, почему так происходит в человеческом мире?

ВЕРА: Это из “Бориса Годунова”: «Они любить умеют только мёртвых». И написала я этот стишок давно. С тех пор я кое-что узнала о любви. И перестала пользоваться местоимением «мы». И, как мне кажется, научилась любить живых.

КОРР: Человек любой эпохи и любой культуры сталкивается с одним и тем же вопросом: как преодолеть одиночество. У Вас есть ответ на этот вопрос? Вам знакомо это чувство?

ВЕРА: Нет, не знакомо. Со мной моя любовь, моя память, музыка и книги. Я не бываю одна.

* * *
Одиночество. Прибой.
Вечер. Матерщина чаек.
Говорю сама с собой.
Но она не отвечает:
объявила мне бойкот,
с дурой не желаю, дескать,
или тоже никак не поймет,
что мне делать?

КОРР: Вы собственноручно создаете свою жизнь: сами пишете ее сюжет и режиссируете, или все же в ней есть место спонтанным импровизациям судьбы?

ВЕРА: Я фаталистка. Я доверяю своей судьбе. И она никогда меня не подводила. Она добра ко мне. Спасибо ей.

КОРР: В чем, на Ваш взгляд, главное доказательство силы Любви?

ВЕРА: В её преображающем воздействии на мир. Любящий по-настоящему любит весь мир. Ему открывается красота и хрупкость жизни. Он каждого прохожего готов прижать к груди.

КОРР: Наталья, как формировалось Ваше отношение к Любви?

НАТАЛЬЯ: Мне кажется, что вернее говорить не «отношение к любви», а «отношение в любви». Этот путь каждый должен пройти самостоятельно и только так можно научиться любить. Взаимоотношения – это всегда работа, труд, они создаются и в этом смысле сродни искусству. Наибольшее влияние на меня оказала моя семья. Я часто вспоминаю фразу моей бабушки Розы, которая на каждом семейном собрании говорила: «Я вас всех люблю. Главное, чтобы вы были счастливы». И я очень хорошо помню фразу бабушки моего мужа – нонны (бабушка на ит.) Динка Буторович. За несколько дней до смерти она сказала: «Наташа, нужно ценить в этой жизни только одно – Любовь. Единственное, что у нас есть, – те, кто нас любит. Все остальное не важно, потому что в итоге у нас остается только это. И нужно пытаться быть счастливой.»

КОРР: Вы советуетесь с мамой в делах сердечных?


НАТАЛЬЯ: 
В наиболее критические, экстренные моменты, конечно, советуюсь и иногда слушаюсь. В любом случае это откладывается в памяти, влияет на мое решение. Бывают такие жизненные ситуации, когда невозможно выжить, если тебе не протянули руку помощи. И лучше, чтобы это были твои близкие, у которых есть жизненный опыт, мудрость.

КОРР: Помогает ли поэзия мамы в жизненных ситуациях?

НАТАЛЬЯ: Безусловно, помогает. Именно поэтому я всегда вожу с собой книжечку мамы. Причем, какой бы ни была ситуация, ее поэзия всегда служит, с одной стороны, для восстановления равновесия, а с другой стороны, восполняет редкость наших встреч – мы ведь живем в разных странах. Ее поэзия настолько многомерна, что в моменты радости она отрезвляет, а в моменты глубокой печали придает силы.

КОРР: Можно узнать рецепт успеха от Натальи Павловой?

НАТАЛЬЯ: Все очень просто. Прежде всего, это – организация и расстановка правильных приоритетов. Il grande potere della volonta! (с ит. – Великая сила воли!), – как говорят итальянцы. Но при всем при этом не надо никуда спешить. Нужно жить настоящим. Потому что все, что у нас есть – это настоящее. Чем полнее мы его проживаем, тем вероятнее, что к нам придет успех. Точнее, это само по себе уже успех.

* * *
Успех — от слова успеть.
Успеется, не спеши.
Судьбы последняя треть.
Половозрелость души.
Вольность любви и труда.
Тихая благодать
спешить только туда,
куда нельзя опоздать.

 

КОРР: Что бы Вы пожелали нашим читателям?

ВЕРА: Не унывайте: поэзия и музыка никогда нас не покинут.

НАТАЛЬЯ: Я пожелаю всем успеха без спешки.

КОРР: Спасибо Вам большое и успехов!

Беседовала Елена Булдакова, г.Рим

Фото из личного архива Веры и Натальи Павловых.

Posted by Елена Булдакова

Ссылки по теме